Сначала была авария, а потом пустота. Он приходит в себя в больнице и не может назвать собственное имя. Ни документов, ни родных у койки. В городе, где человека меряют должностью и толщиной бумажника, такой, как он, для системы просто никто. Ему выдают койку в общежитии на отшибе, скромное пособие и совет сидеть тихо.

Дальше начинается странное. На улице к нему подходят люди и уверяют, что знают его. Один хлопает по плечу как старого приятеля, другой божится, что видел его на кладбище год назад. Кто-то шарахается, кто-то клянчит денег. И среди этих чужих версий он вдруг думает: а надо ли вообще вспоминать? Вдруг та жизнь была такой, что мозг сам её стёр, чтобы выжить.

Но дело не в поиске ответов. Дело в выборе. Поверить чужой правде о себе или собрать свою из мелочей: разговоров на лавочке, случайных встреч, того, каким он становится рядом с теми, кто ничего о нём не знает. А ещё есть женщина. Она зовёт его по имени, которого он не помнит, и каждый раз плачет при встрече. Кто она ему? И что хуже: не узнать правду никогда или узнать её, когда уже поздно что-то менять?