Когда Мацуо Басё писал рэнку, он вряд ли думал, что через триста с лишним лет тридцать пять аниматоров с разных концов планеты будут ломать голову над его строфами. А они взяли и согласились. Каждому достался кусок поэтического цикла, и условие поставили жёсткое: уложиться в тридцать секунд. Тридцать. Даже мультфильм про кота длиннее.

Но не все играют по правилам. Юрий Норштейн развернулся почти на две минуты, и его отрывок перестаёт быть строфой, превращаясь в отдельную историю с медленным, тягучим настроением. Кихатиро Кавамото тоже выкрутился: ему выдали два эпизода вместо одного. Остальные тридцать три человека уложились в лимит, кто как мог. Тушь, песок, глина, грубые линии карандаша. Зима у каждого своя, но холод пробирает одинаково.

Фильм не выглядит как набор клипов. Строфы цепляются одна за другую, перетекают, спорят, затихают. Тут нет героев с именами, историю двигает ритм: как снег сменяется оттепелью, как одна строка тянет за собой следующую. А в довесок к этому идёт часовое документальное кино о том, как всё это делалось, с интервью самих аниматоров.

Что вообще заставляет тридцать пять чужих друг другу людей сесть за одну такую странную работу?