Томона привык, что его слепота никого не удивляет. В труппе бродячих артистов все давно знают: парень слышит залу лучше зрячих, умеет держать паузу, вытаскивает из старых сказаний ровно те ноты, от которых у людей по спине бегут мурашки. Он не ищет ни славы, ни жалости. Просто выходит на помост, играет и уходит.

А потом появляется Ину-о. Тело парня перекошено, лицо не покажешь без содрогания. Но стоит ему запеть и шагнуть в танце, как толпа перестаёт дышать. Томона слышит этот голос и понимает: рядом с ним кто-то, кто видит сцену изнутри, даже если снаружи всё иначе. Они начинают выступать вдвоём, и это ломает канон театра Но. Старики хватаются за голову, зрители ломятся на каждое представление. Только с каждым выходом Ину-о становится всё тише, будто отдаёт себя без остатка.

Томона начинает копать. Слухи, обрывки разговоров, случайные свидетели. И постепенно складывается картина: рождение друга скрывает что-то, о чём тот сам молчит. Проклятие, боль, сделка, которую он не заключал. Конфликт простой. Томона хочет удержать Ину-о, а тот будто уже смирился. Их искусство держится на том, что один из них медленно исчезает. Стоит ли спасать человека, если спасение убьёт то, что вас связало? И кто вообще сказал, что чужое внимание стоит такой цены?