Империя мёртвых

В Афганистане у Джона Уотсона не было времени думать о душе. Пули, жара, кровь на операционном столе. Он штопал солдат, а рядом такие же солдаты, только с швами по всему телу, молча таскали носилки. Гомункулы. Мёртвая плоть плюс вживлённая душа. Никто не спрашивал, больно ли им. Уотсон тоже не спрашивал. Сначала.

А потом он вернулся в Лондон. И вот тут стало по-настоящему жутко. Технократия, которая всем казалась вершиной прогресса, начала подгнивать изнутри. Заводы, лаборатории, министерские коридоры. Везде одно и то же: красивая вывеска, а за ней что-то липкое. Уотсон медик, он привык лечить. Но разведка дала ему другое задание, и теперь каждый его шаг делает кого-то расходным материалом. Пока одни философствуют, есть ли у гомункулов душа, другие уже решили, кому она не положена.

Он пытается спасать и одновременно не задавать вопросов. Не выходит. Чем ближе разгадка, тем сильнее хочется развидеть. Так что же страшнее: существо с искусственной душой или человек, который точно знает, что делает?