Дэаймон

Болезнь отца выдернула Нагому из музыкальной тусовки и вернула в родной городок, к старой лавке вагаси. Он ехал с чётким планом: принять дела «Рёкусё» и наконец осесть. Ага, размечтался. За прилавком вовсю хозяйничает десятилетняя Ицука. Родители её бросили, зато дед Нагому пригрел и, похоже, всерьёз видит в девчонке преемницу. Она знает, где какая паста хранится, как заворачивать моти, и почему-то считает себя тут главной. Смешно? Ему тоже было смешно, пока он не понял, что спорить с ней бесполезно.

Дальше начинается настоящая война за территорию. Точнее, за право называться хозяином. Ицука не собирается пускать чужого дядю к кассе, а Нагому не готов признать, что десять лет отсутствия что-то там ему должны. Но тут дед выдаёт такое, от чего оба зависают: пусть Нагому станет для девочки отцом. Не наставником, не коллегой. Отцом. Он в шоке, она в ярости, а сладости в витрине всё равно надо расставить к утру.

Теперь они варят сироп, ругаются из-за сахара и потихоньку привыкают друг к другу. Он учится заплетать ей косички, она делает вид, что ей плевать. Получается плохо у обоих, но по-другому уже не выходит. Только кто из них на самом деле держит «Рёкусё» на плечах: мужчина, который сбежал, или ребёнок, которого оставили?