Гуррен-Лаганн: На прорыв!

Симон копает. Каждый день вгрызается в породу киркой, потому что больше делать нечего, а староста деревни только и твердит: наверх нельзя, там смерть. Мальчишка и не спорит. Он вообще привык не спорить, привык быть тенью. Пока однажды лопата не звякает обо что-то твёрдое. Из земли торчит металлическая рожа, будто кто-то огромный упал здесь и уснул на сотни лет. Забавная железка. Симон суёт её в карман и ещё не знает, что только что выкопал себе билет наружу.

А потом потолок пещеры проламывает нечто. Сначала рушится настоящий робот, здоровенный, с дырой в боку. Следом сваливается девчонка с винтовкой и таким взглядом, что лучше не спорить. Камина, местный заводила с вечно сбитыми костяшками, не раздумывает ни секунды: прыгает внутрь железной туши и орёт, чтобы Симон заводил. И тут выясняется странное. Древняя махина слушается только того, кто сам в себя не верит. Только того, кто считает себя пустым местом.

Деревня остаётся позади. Над головой вместо каменного свода оказывается небо, а в нём солнце, от которого слепнут глаза. И враги, которые не прячутся в темноте, а ждут на открытом месте. Камина рвётся в драку, Симон спотыкается и лезет снова, их отряд растёт с каждой милей, а вместе с ним растёт счёт за ошибки. Кто-то сверху давно наблюдает за каждым пробитым потолком и ждёт, когда же эти кроты высунут головы. Так что страшнее: погибнуть в бою или так и не узнать, зачем ты вообще вылез из своей норы?