Предательство знает моё имя

Стоило Юки выйти за ворота приюта, как привычная жизнь посыпалась. Сначала на горизонте возник незнакомец с лицом, которое хочется вспоминать, хотя вспоминать нечего. Потом на пороге объявился тип, назвавшийся старшим братом. И оба хороши: один молчит и сверлит взглядом, второй улыбается так, что хочется спрятаться за кого-нибудь.

А прятаться есть от чего. За спинами родственничков и защитничков шевелится какая-то древняя возня, где люди с даром вроде Юки идут разменной монетой. Сам он с детства считывает чужие эмоции через прикосновение и давно привык держать руки при себе. Только теперь эта способность вдруг перестаёт быть просто неудобством. Ею интересуются. Её боятся. И используют.

Самое паршивое: чем ближе Юки подпускает к себе тех, кто клянётся его оберегать, тем меньше понимает, на чьей они стороне. Брат говорит одно, незнакомец молчит о другом, а между ними застряло что-то из прошлой жизни, о которой Юки не помнит ровным счётом ничего. Доверять нельзя никому? Или просто страшно признать, кого он уже выбрал сам, без всяких там судеб и реинкарнаций?