Портрет малышки Козетты

Эйри не собирался никого спасать. Он просто работал в антикварной лавке, протирал пыль с чужого хлама и потихоньку рисовал своё. А потом в старинном бокале мелькнуло лицо. Сначала списал на игру света. Но девушка в отражении двигалась, отворачивалась, будто тоже его видела. И он начал возвращаться к этой полке чаще, чем следовало.

В полночь стекло перестало быть стеклом. Козетта говорила с ним спокойно, как с давним знакомым, и рассказала про восемнадцатый век, про отца дворянина и про жениха художника, который её и убил. Душа застряла в стекле навсегда, и выпустить её можно только одним способом: кто-то чужой должен добровольно взять на себя вину Марчелло. Целиком. Эйри кивнул, не дослушав до конца, что это значит на самом деле.

А потом город начал трескаться по краям. Знакомые лица поплыли, чужая вина потянула за собой живых людей, и Эйри перестал понимать, где заканчивается Козетта и начинается то, что он сам себе про неё придумал. Кого он на самом деле любит: девушку из бокала или собственный рисунок на стекле?