Однажды Чисато понимает, что просто запрещать сыну дружить бесполезно. Парни всё равно липнут к Риджу, а значит, надо действовать тоньше. Так рождается метод: улыбка, чай, домашний торт. Гости едят, бледнеют, вежливо исчезают навсегда. Никто не докажет, что дело в начинке, и это Чисато вполне устраивает.

Но Сюнскэ съедает кусок, просит добавки и приходит снова. Уловки не работают, отравленные коржи не пугают, а сам Чисато начинает дёргаться. Тут и всплывает вторая линия: он до ночи перечитывает книги одного писателя, которого любит так, что это уже похоже на одержимость. И чем ближе Сюнскэ подбирается к Риджу, тем сильнее трясёт отца. Потому что парень, кажется, метит вовсе не в сына.

Конфликт простой и болезненный: Чисато хочет удержать сына при себе, а заодно разобраться, кого на самом деле караулит этот настырный мальчишка. И что он сделает, если поймёт, что его собственная тайна давно перестала быть тайной?