Саэко Сирасу просто делала свою работу. Сидела в засаде с камерой, ждала удачного кадра для редакции, а получила снимок, который разошёлся по всем мировым агентствам. Обычный флаг, поднятый над руинами в тот момент, когда стрельба на минуту стихла. Никто не планировал делать из этого символ, но вышло как вышло: картинка стала точкой опоры для переговоров, и в стране, где годами резали друг друга, вдруг заговорили о перемирии.

А потом флаг исчез. Не сгорел, не потерялся в суматохе. Его вынесли с поста люди с оружием, которым мир был поперёк горла. Соглашение затрещало по швам, и в дело ввели Специальное командование развития с их юркими боевыми машинами HAVWC. Саэко увязалась туда вместе с ними. Не как боец, как фотограф. Снимать. Фиксировать. Не лезть. Только вот объектив не защищает от того, что видишь.

Она думала, что остаётся в стороне от чужой войны. А вышло наоборот: каждый новый кадр, каждая отснятая плёнка вбивали клин между ней и собственным прошлым. Люди умирали за тряпку, которую она когда-то поймала в видоискатель. И чем ближе группа подбиралась к похитителям, тем труднее было вспомнить, где заканчивается репортаж и начинается личная вендетта. Что она сделает, когда найдёт флаг: нажмёт на спуск или опустит камеру?