Родители Сэары уезжают в Штаты, и девочка остаётся в доме Сюхэя. Не как гостья на пару недель, а всерьёз: общая кухня, тесный коридор, утро, когда они сталкиваются у раковины. Ей четырнадцать, ему семнадцать. И где-то на задворках памяти у обоих висит то давнее признание, которое Сэара выпалила ещё в детском саду. Сюхэй тогда не засмеялся. Просто буркнул что-то вроде «подрастёшь, поговорим».

Прошло четыре года. Она подросла. Только вот Сюхэй, кажется, этого не заметил. Для него она по-прежнему мелкая девчонка, которую надо кормить и не пускать одну поздно вечером. А рядом крутится другая. Взрослая, спокойная, знает, что сказать и как себя подать. Сэара проигрывает ей по всем пунктам и прекрасно это понимает. Но не сдаётся. Готовит завтраки, лезет в разговоры, устраивает сцены. Иногда смешные до нелепости. Иногда такие неловкие, что хочется отвернуться к стене.

Сюхэй ворчит, отмахивается, уходит в свою комнату. А потом вдруг задерживает на ней взгляд чуть дольше, чем нужно. И сам не может сказать, почему. Что это вообще: старая привычка, детская привязанность, которая никак не отцепится, или что-то другое, в чём он боится себе признаться?