Берсерк: Золотой век II — Битва за Долдрей

Гатс уходит от «Ястребов». Вернее, пытается. Меч на плече, дорога впереди, и вроде бы всё решено. Только вот бежать от Гриффита бесполезно, если тот вцепился в тебя не руками, а чем-то пострашнее. И пока Гатс мечется между желанием быть свободным и привычкой прикрывать чужую спину, отряд получает задание, от которого пахнет не славой, а братской могилой. Взять Долдрей. Крепость на скале, тридцать тысяч гарнизона, отвесные стены. У Гриффита пять тысяч всадников и улыбка человека, которому терять нечего.

Штурм идёт не по учебнику. Гатс прорубается вперёд, как мясник, Каска прикрывает с фланга, а сам командующий наблюдает с холма. И в какой-то момент становится не по себе: Гриффит не радуется победе. Он её коллекционирует. Каждый взятый рубеж, каждая смерть своих, каждый шаг к трону отдаляют его от тех, кто ещё готов умереть за него. Гатс видит это. Каска чувствует. Отряд не замечает.

А потом наступает ночь перед решающим штурмом, и между двумя людьми, которые слишком много друг для друга значат, встаёт третий. Не враг. Хуже. Что выберет Гатс, когда поймёт, что мечом тут не разрубить?