Акира привык, что его слышат с первого раза. Громкий, нахальный, с этим своим «я разберусь» поперёк здравого смысла. Но однажды привычный мир Асагаи трещит по швам, и виноваты не монстры из-под кровати, а сама речь. Точнее, то, что из неё сделали за тысячи лет.

Когда-то давно голос и вещь были одним целым. Потом появились буквы, и между сказанным и настоящим вклинилась прослойка. Сначала тонкая, почти незаметная. Со временем раздулась настолько, что теперь из неё лезут «тексты»: искажённые обрывки смысла, которые переписывают реальность под себя. Против них выходит горстка ребят, умеющих не стрелять и не бить, а соединять людей. Звучит безобидно, пока не увидишь, как это работает в бою.

Акира лезет в самое пекло, потому что не умеет иначе. И чем глубже, тем очевиднее: враг не снаружи. Старые обиды, чужие интересы, вопросы, на которые никто не хочет отвечать вслух. Что вообще реальнее: то, что произнесено, или то, что записано? И если стереть написанное, голос вернёт себе прежнюю силу или исчезнет вместе с ней?